Хочешь, я буду твоей подругой?

— А я вот всего боюсь, — заявляет Эмма. — Я ужасная трусиха.

— Да, я это увидела, — усмехается Мара.

— Хотя, когда случается то, чего боишься, это оказывается совершенно не жутко, — философски замечает Эмма.

— Это точно! — пылко поддерживает её Мара.

Ободрённая реакцией собственной новейшей знакомой, Эмма продолжает:

— Я, к примеру, уже пару раз дохнула.

— Ты? — приходит Хочешь, я буду твоей подругой? черёд удивляться готической девице.

Эмма молчком задирает рукав кофты и указывает поперечные шрамы на внутренней стороне запястья.

— А из-за чего ты всё это делаешь?

— Да так.

— Колись уже, раз начала.

— Ну, короче, жизнь — дерьмо… так как.

— Ясно, а по сути?

— Ну, короче, я не знаю Хочешь, я буду твоей подругой?, почему так делаю, — серьёзно отвечает Эмма. — Мозгом я понимаю, естественно, чем это может окончиться. Но кто-то другой как будто подталкивает меня. Это какое-то наваждение. Понимаешь…Мне сейчас даже хотелось… прыгнуть вниз.

— Что, без всякой предпосылки?

— Ну почему без предпосылки? Из-за любви, ясное дело, — горестно вздыхает Эмма Хочешь, я буду твоей подругой? и добавляет, — неразделенной.

— К этому монстру? — уточняет Мара.

— Ага. Я на него запала, а он меня забанил.

— За что?

— За то, что я курю. Лучше бы сам пил, да курил. Может быть, тогда бы и разрешал мне всё.

— А мне зато никто ничего не воспрещает, — хвалится Мара, — что желаю, то и делаю Хочешь, я буду твоей подругой?.

— Классно для тебя. У тебя, случаем, не будет сигаретки?

— А я не курю.

— Как это? — недоумевает Эмма.

— А вот так. Как видишь, не сложилось.

— Чё, серьёзно?

— Серьёзно. Со мной ведь никто не дружит. Вот и некоторому было обучить.

— А пиво хоть пьёшь?

— Даже не пробовала никогда.

— Да Хочешь, я буду твоей подругой?, хорошо. Так не бывает.

— Бывает. Я терпеть не могу пиво и водку!

— Ну ты даёшь! Может, скажешь ещё, никогда ни с кем не лобзалась?

— Нет, — кратко отвечает Мария.

— А про тебя молвят, что ты чуть не трахаешься со всеми на могилах.

— Я слышала, что про меня молвят. Потому и освободила себя Хочешь, я буду твоей подругой? от общения со всеми, чтоб этого не слышать.

Мара демонстративно ускоряет шаг. Эмма догоняет её.

— Мара, извини, я не желала тебя оскорбить. Просто я желала о для тебя больше выяснить. Ведь о готах всякое болтают… и что у их неизменная депрессия…

— На данный момент у всех величавая депрессия, — недовольно Хочешь, я буду твоей подругой? отвечает Мария.

— Ну, это точно, — соглашается Эмма, останавливаясь около табачного киоска, — подожди секунду.

Наклонившись к окошку, она просит:

— Пачку Марлборо.

— А для тебя 18 есть? — спрашивает киоскёрша.

— А чё, я так молодо выгляжу? Дама, вы что? Я школу уже издавна окончила. И на сигареты, по последней мере, могу Хочешь, я буду твоей подругой? для себя заработать.

На тарелочке в окошке без последующих дискуссий возникает пачка сигарет. Эмма здесь же открывает её, вынимает сигарету, щёлкает зажигалкой и закуривает. Они идут далее.

— А у тебя из-за чего депрессия? — продолжает Эмма прерванный разговор. — Тоже из-за любви?

— Скорей, из-за её отсутствия. Из-за Хочешь, я буду твоей подругой? того, что я никому не нужна! — резко отвечает Мара.

— Как это никому не нужна? А родителям?

— Отец бросил меня, когда мне было полгода, и с того времени никогда не заявился. А мама с того времени бухает по-чёрному. И на меня ноль внимания, будто бы я ей неродная. И для чего Хочешь, я буду твоей подругой? она меня только рождала? Тем паче, что я её не просила.

— Как же… всё это? — кивает Эмма на дорогостоящее готическое обмундирование Мары-Марии.

— Это всё бабушка. Она единственная, кто ни в чём мне не отказывает.

Они сворачивают на улицу Столетова, деревенскую улочку, до сего времени ещё незаасфальтированную, на Хочешь, я буду твоей подругой? которой старенькые хибары за перекосившимися древесными оградами соседствуют с крутыми домами за высочайшими кирпичными заборами.

— А мне нравится твой готический стиль. Для тебя, кстати, очень идёт быть готкой, — переводит Эмма тему.

— Во-1-х, не готкой, а готессой, — покоробившись, поправляет её Мара-Мария. Её всегда скоробливает, когда она слышит слово Хочешь, я буду твоей подругой? «готка» в собственный адресок. — А, во-2-х, разве по мне не видно, что я чёрное чмо, и все, кому не лень, только и делают, что именуют меня чёрным чмо?

— Просто тебя никто не осознает.

— Это точно. Со мной ведь никто и не дружит, у меня никого нет Хочешь, я буду твоей подругой?: ни друзей, ни подруг. Мне ни с кем неинтересно. Все такие тупые… Я не про тебя, — спохватывается она.

Эмма внезапно прерывает её:

— А хочешь, я буду твоей подругой?

Мария признательно кивает. В левом глазу её внезапно вспыхивает слезинка. Она здесь же вытирает её рукою. Готессам непозволительно рыдать, в отличие от эмочек. Эмма Хочешь, я буду твоей подругой? замечает свойственное движение рукою и улыбается.

— Жалко, что со мной нет моего розового платочка.

— Да это мне так …что-то…

— А знаешь, — предлагает Эмма, — если хочешь… я могу с тобой туда пойти.

— Нет, — останавливается Мара-Мария. — Для тебя туда нельзя. Что произнесут твои предки?

— Отец ничего не произнесет Хочешь, я буду твоей подругой?. Так как у меня его тоже нет. А мама пашет в две смены. Ей тоже не до меня. Ей только бы средств заработать.

— Нет. Для тебя лучше возвратиться. Я не могу взять на себя ответственность за тебя. Там не всё так просто.

— Но мы ведь…вроде бы уже подруги, — намекает Хочешь, я буду твоей подругой? Эмма. — Возьми меня с собой. Мара, ну, пожалуйста.

— Только не сейчас.

— Почему?

— Сейчас Вальпургиева ночь. И на горе будет много народу.

— Вот и отлично. Когда много людей, не будет так жутко.

— Напротив. Чем больше людей — тем страшней. Ты же не знаешь, что же это все-таки за Хочешь, я буду твоей подругой? люди. Посреди их много тёмных.

— Но ты же сама к ним относишься.

— Я — другое дело. А новеньким туда сейчас лучше не соваться.

Улочка пошла под уклон, дома поползли вниз, — и вот уже с улицы видна зелёная вершина Девичьей горы и 5 вышек, выкрашенных в красно-белые цвета: четыре по краям Хочешь, я буду твоей подругой? и 5-ая, самая высочайшая — в центре. Издалече кажется, что они служат опорой для большой воздушной пирамиды, чьи стенки проницают.

— Да мы уже практически пришли. Вон уже Девичья видна.

— Нет, не упрашивай.

— Если хочешь знать, — дуется Эмма, — я и сама могу туда пойти… да одна боюсь.

— Ну, хорошо, — соглашается Мара, — идём. Но Хочешь, я буду твоей подругой? если Девичья тебя не воспримет, пойдёшь домой сама. Обещаешь?

— Обещаю. А что означает, не воспримет?

— Скоро узнаешь.

Мара-Мария усмехается собственной коронной готической улыбкой, выдыхая беззвучное «ха-ха».


holodnoe-oruzhie-kursovaya-rabota.html
holodovaya-trenirovka-organizma.html
hologiya-sovmestnoj-zhiznedeyatelnosti-malih-grupp-i-organizacij-otvetstvennie-redaktori-a-l-zhuravlev-e-v-shorohova-izdatelstvo-socium-institut-psihologii-ran-moskva-2001-stranica-2.html